Мозаика Индии

     Главное индийское животное  – это не слон,  это   корова. Коровы всюду:  на улицах, в скверах, в поле, в магазинах и национальных   парках.  Коровы есть одно из самых ярких свидетельств твердости и непоколебимости принципов индуизма, их не подконтрольности здравому смыслу. Мысль выгнать приходящую каждый день в магазин и укладывающуюся на мраморный пол корову не приходит никому в голову. Даже если она справляет на полу в центре магазина свои естественные потребности. Священное это животное, и на том точка. Все, даже проживающие  в крупных  городах  коровы  каждое утро отправляются пастись. Прокормиться  не просто и  в сельской местности: дожди редки,  трава выжжена солнцем, нижние ветки деревьев давно объедены;  и совсем  не понятно как   в лишенном растительности центре крупного  города. Наблюдения о том, как коровы  копаются  на повсеместных  помойках,  лишь дезориентируют –  там ничего нет, голодные индийцы пригодное в пищу не выбросят. 

Максимум  на что корова может рассчитывать на помойке  – это полизать обертки. Докармливать коров приходится  хозяевам. Вечером  животные  приходят домой, получают скудную,  судя по выпуклым ребрам,  пайку,  в обмен сдают молоко. Коровы в Индии крупнее российских,  при этом  вымя у них как у козы, а сами они ни на что, кроме как на холодец,  явно не пригодны.

Впрочем, есть мясо коров индуизм не разрешает. По местному образному  выражению с ними можно делать тоже,  что и с собственной матерью. А именно: их можно почитать, с ними можно общаться,  их  позволительно  доить,  не возбраняется также собирать их  навоз, являющийся вторым после молока коровьим продуктом. Молоко забирает хозяин, а навоз – кому повезет. Бесхозных куч навоза  не  наблюдается, хозяйственное значение навоза  велико, но прозаично – топливо.

      Лепешки из коровьего навоза продают ( и покупают - ! ) даже на центральных улицах Дели, на сельских же базарчиках  они наипервейший продукт.  Производство лепешек налажено на окраинах городов и поселков. На придорожной обочине в шалашах живут обеспечивающие энергетическую безопасность Индии семьи.  Из окна поезда или автомобиля  вы можете увидеть весь цикл производства. Кучи навоза перемешивают до однородной консистенции, добавляют солому и мелко рубленные ветки, вручную формуют лепешки размером с крупную ладонь, укладывают ровными рядами для просушки,  а после собирают в  красивые кучки.  Каждое производственное подразделение занимает вместе с жилым шалашом площадь 150-200 кв м, рядом расположены обычно несколько десятков цехов.  Если жилища очень похожи, то продукция носит черты индивидуальности: лепешки различаются по размерам, рельефному рисунку поверхности,  способам укладки в стопки и соответственно их обликом. Трудно сказать чего  больше в такой своеобразной конкуренции:  стремления  расширить сбыт или  внутренней тяги  индийцев к прекрасному. 

.

 

 

 

 

 

 

    Доят коров  по утрам в маленькие,  не больше двух литров бидончики. Молока надаивается совсем немного,  заметного значения  в пищевом рационе индийцев оно не играет, доступно только состоятельным людям. Большую часть молока используют  в культовых целях. Его разливают по разовым глиняным стаканчикам  и используют в религиозной  церемонии кормления Шива-лингама – каменного или металлического изображения детородного органа бога Шивы. Перед  церемонией лингам  моют водой, после кормят (поливают) молоком из маленького, размером со стопку  стакана.  То,  что стекает на пол дозволено слизать,  облизывать молоко с самого лингама нельзя.

       В некоторых  городах коров, злоупотребляющих своей неприкосновенностью и создающих проблемы в относительно чистых туристских районах,  грузят в эвакуаторы  и вывозят из центра города на поля.  Индийский аналог эвакуации неправильно припаркованных автомобилей.  Из Каджурахо, города с множеством украшенных сценами из Кама-Сутры  храмов, есть экскурсия в природный национальный парк. Очень красивое место с большими каньонами, почти нетронутой жизнедеятельностью индусов природой. Гуляя  видишь следы антилоп, кабанов  и множество коров вживую. Человеческая деятельность там ограничена, дикие животные стараются не высовываться, но  коровам вполне вольготно. И они вытесняют диких животных из национальных парков. Способными  к конкуренции с коровами оказались только местные обезьяны

       Коровы влияют на других домашних, точнее городских животных. Собаки приобретают черты коровьего характера. Собак много, по числу их  больше коров. Они не лают, они лениво спят, или лениво идут (бредут) в поисках еды, или лениво лежат, когда выспались, но муки голода еще не погнали их за едой. Им некого охранять. Бесчисленных индийцев трудно считать за нормальных хозяев для собак.  Что  такое цепь и поводок местные собаки не знают. Много коз и свиней. Они тоже вольготно живут в городе. Коз, как и овец можно есть. Кошек почему-то не видно вообще. Может быть съели? Еще в городе есть обезьяны, они  тоже священные животные, в индуизме имеется  даже бог с обезьяним лицом - Хануман. Есть верблюды и слоны. Верблюды вызывают сочувствие – они просто работают, и никакой тебе святости. Слонов почитают, им лучше, но им тоже приходится работать: кто-то таскает бревна, кто-то участвует в ритуальных мероприятиях. Пестро раскрашенные, увешанные ленточками и гирляндами  слоны возглавляют праздничные колонны индусов, придавая им особую значимость.

Топливный цех

С мясными блюдами в  Индии сложно.  Есть коров – преступление, свиней – гнусно, они животные нечистые. В меню ресторанов  присутствует  баранина, козлятина,  но фактически  этого часто не оказывается.   Основное мясо -  чикены.  Это не курицы, не бройлерные цыплята. Это нечто очень похоже на худых синих птиц из советских магазинов. Они вызывают сочувствие, когда видишь их еще живыми в многоярусных клетках в придорожной торговле. И раздражение, когда узнаешь о возможности съесть чикена  в нескольких вариантах, но только его и никого более. За десять дней проведенных в северной Индии съесть кусок говядины или свинины не удалось ни разу,  несмотря на обещания бонуса гиду. Даже  Макдональс, вид которого  в Индии  возбуждает надежду нормально поесть,  кормит только  чикенами с булками.

Приличных участков загородных дорог в Индии совсем немного. Средняя скорость движения между городами – 40-50км.ч.  Большая часть дорог имеет исходную ширину двух встречных полос 5-6 м,  но в виду разрушения краев, как впрочем,  и  центральной части,  двигаться приходится синусообразно виляя. Это  удается, если нет встречных.  А их много. Разъехаться не съезжая на обочину или разрушенную часть дороги невозможно.   Часто водители  проверяют характер друг друга двигаясь в лоб и до последнего не желают уступать. Но аварии редки, проехав больше 1тыс км видели  только одну. На загородных дорогах через каждые 10-15 метров расставлены мешки с песком. Они  играют роль ограждающих столбов.  В городах разделение дорог   на проезжую часть,  тротуар, велосипедную дорожку  отсутствует. Движение хаотичное и непредсказуемое.  Вело-мототранспорт  составляет 2/3 движущейся массы. Все: автомобили,  рикши,  мотоциклы,  велосипеды,  коровы и пешеходы двигаются единой массой и  непрерывно сигналят. Рикши и коровы  голосом, автомобили и байки клаксоном. Пешеходам приходится уступать  всем пересекая дорогу и нередко  прыгать в канаву избегая столкновения с встречным транспортом. Дорожные знаки, разметка неведомы участникам движения также как и правила дорожного движения.  Спонтанность и непредсказуемость их поведения с позиций европейца абсолютна. Например, автомобилям  и коровам  может мешать справляющий нужду водитель: остановиться в центре проезжей части, стоя  там не спеша пописать – это  вполне нормально. Не трамваи, объедут.  Российские  гаишники сойдут в Индии с ума сразу, тем более что штрафовать кого-либо  - дело совершенно безнадежное.

      Кирпичные заводы. Проезжая по индийским дорогам получаешь подробное представление о кирпичном производстве во всех стадиях. На очищенном от растительности участке черные от солнца и копоти, изможденные в набедренных повязках рабочие замешивают глину, формуют и сушат кирпичи. Все вручную, живые декорации к фильмам о строительстве пирамид. Длинные ровные ряды сохнущих кирпичей выглядят вполне симпатично. На осликах их свозят в подземную или уличную печь. От первой мы видим только трубу с дымом, касательно  второй можем наблюдать процесс закладки.  Укладывают 2-3 метровый в основании конус кирпича, засыпают его метровым слоем  угля или торфа, потом следующий кирпичный конус. Так рядов пять,  полученный пирог укрывается землей и поджигается. Через несколько дней, когда все прогорит и остынет, разбирают конструкцию. Большая часть кирпича – брак, она  рассыпается в пыль, меньшая часть - продается.  В развозке кирпича наряду с грузовиками  снова участвует множество осликов.

   Сикхи. Это последователи гремучей  смеси ислама  и индуизма. Народ деятельный и серьезный. Наш гид относился к ним с явным уважением, в его словах о сикхах можно было уловить признание их превосходства: они только для себя  работают, у них получается, они богатые.  Сикхи больше мусульман интегрированы в индуистское общество, премьер-министр страны  в 2010 году – сикх. Они ярко выделяются обязательными оранжевыми чалмами.   Всю жизнь не стригут волосы и бороды, достигающие у отдельных  персон  несколько метров, с тем, чтобы не мешали ходить их  аккуратно заматывают вокруг шеи. Везде ходят с оружием (даже женщины): так вера требует, индусы к этому относятся с пониманием, вроде как сикхи -  не террористы, им доверяют, хотя  Индиру Ганди убили  именно они.  

      Доля сикхов  в населении Индии несколько процентов, но заметны они не меньше мусульман,  которых около 20. Их храмы не имеют ничего общего с индуистскими,  по конфигурации больше похожи на христианские, а по преобладанию  геометрических и растительных орнаментов  на мусульманские. Иноверцев в храм пускают, но надо повязать оранжевую косынку и,  сняв обувь  очиститься: пройти через минибассейн глубиной по щиколотку. Храм очень добротный, денег не жалели и строили на совесть. В центре храма двухярусный  алтарь, первый ярус представляет нечто похожее на кровать или саркофаг.  В чем его смысл непонятно, посетители обходят его и по узкой лесенке спускаются на второй, посвященный  пророкам  сикхизма ярус.  Богов в сикхизме нет,  одни только пророки, которых семь. Список закрыт, последний пророк, живший лет триста назад сообщил: все, я  последний, и это принято догмой. На стенах  изображения и  изречения пророков.  Сикхи поклоняются  также священной книге, причем  считают ее  живой. Она тоже представлена  во втором ярусе алтаря, доступа к ней нет, можно только смотреть с нескольких метров.  Паломники-сикхи путешествуют на двухэтажных грузовиках ТАТА  размером с наш КАМАЗ. Кузов высокий, двухэтажный. Первый   высотой метра полтора, там спят и отдыхают, борта второго подняты меньше чем на метр, крыши нет, здесь ровными рядами сидят серьезные, невозмутимые  сикхи.  Грузовик весело разрисован драконами и слонами, разукрашен искусственными цветочками и ленточками.

        Зародившийся, и когда-то широко распространенный в Индии буддизм,  из страны вытеснен. Пацифистские буддийские ламы не смогли противостоять суровым брахманам.  Не помогла существенная общность  мифологии, признание индуизмом Будды одним из аватаров Вишну. Последователи индуизма это отнюдь не добрые факиры с дудочкой.  Даже мусульмане при всей их напористости потеряв с приходом англичан монополию на светскую власть  числом против индусов не  расширяются.  

Но век политкорректности  в Индии все же отметился. В центре Дели построен храм Лотоса  – центр бахаи,  религии претендующей на роль обобщающей  для всех мировых конфессий, включая индуизм

      Подобные убогие торговые ряды можно встретить и в Китае, пусть даже в центре Пекина, и в Таиланде и в другой азиатской стране. Но в Китае или в Тае пройдясь по такой торговле попадете в приличное место, в Индии же их нет. Найти супермаркет – большая проблема, в очень туристкой  Агре, городе,  где расположен Тадж-Махал,  нам удалось это только после обещания бонуса гиду. Но и в супермаркете  не оказалось  большинства привычных европейцу торговых марок.  Вид  местных   колбас и   сыра уверенно гасил чувство голода,  содержимое  баночек и коробочек вызывало сомнения. Лишь  в последний день в Дели мы попали в  торговый центр европейского типа. 

       Отели. Чем круче отель, тем больше желающих подержаться за ваш  чемодан и проводить вас  в номер.  Избежать такой услуги сложно, приходится  платить 5-10 рупий. Порой,  доверив чемодан одному,  обнаруживаешь на пороге номера двоих, а то и троих. Рассчитываться с каждым вроде как не обязательно, но они видимо надеются. Аналогична ситуация с гидами. Их у вас может оказаться три и более: первый – исходно путешествует с вами, второй – гид, экскурсовод по  конкретной достопримечательности,  далее начинается уровень руководства турагентства любезно встречающего/провожающего вас, обеспокоено интересующегося вашими впечатлениями от обслуживания, предлагающего (порой настойчиво) заполнить отзыв\анкету на сию тему. Таких руководителей (представителей) может оказаться несколько, появиться они могут в самый последний момент вашего пребывания в городе. Естественно,  приличный и вежливый турист не забудет всех их поблагодарить. Если не захотите –  не надо, они привыкли к неблагодарности, сильно не расстраиваются, нет - так нет, наверное,  сами понимают – не за что.

Простыни и полотенца  в отелях вроде как белые, но лучше не принюхиваться и не думать,  как и где их стирали. В отелях периодически, хотя и не надолго гаснет свет, оказывается забитой канализация, не работают розетки, не закрываются окна.  Пожалуешься на рецепшен – отреагируют, но скорее всего не сразу, и не в полном объеме. Минибары как правило пустые, индийцам   лениво их загружать и считать убыль. Шведский стол в Индии бедный: одно блюдо из чикена, иногда – бекон, некая непонятая жидкость представляет первое,  несколько блюд из овощей, омлет, лепешка, несколько булочек. Вместе с фруктами (яблоко, арбуз, банан) и соками не более 15 наименований. Чай\кофе сам не возьмешь, разносят непременно официанты, наверное,  надеясь на чаевые. В некоторых отелях официанты  окончательно разуверившись в щедрости туристов  делают свой маленький бизнес: любезно предлагают  вместо чая бутилированную воду, а после завтрака сообщают что она платная,  по  40 рупий (вне стен отеля стоит  10). 

Самое красивое в Индии это  мавзолей Тадж Махал. Он удивительно пропорционален и совершенен. 

Индия-gate. Это не киоск, не ларек, не магазин. Это Индия-gate.  Это образ и способ жизни. Индия-gate бывают разные. Продвинутые: минимагазин с капитальными стенами и жалюзийными воротами, в него  можно зайти, здесь каменный пол,   есть прилавки, освещение. Товары  продаются для местных:  жевательный табак, вода в уже бывших в  употреблении пластиковых  бутылках,  сигареты, сомнительного вида местный фаст-фуд, может быть,  один-два вида фруктов. Традиционный: шалаш или навес из пальмовых листьев с ширмой, на деревянных, колченогих  полках разложены примерно те же товары, освещения, холодильников нет, пол земляной. Оба варианта Индия-gate   не только место торговли,  здесь живут, готовят еду и растят многочисленных детей. Это и туалет без признаков канализации – ее роль играют сточные канавы, из которых пьют священные коровы и берут воду для мойки лингамов Шивы. Совсем непродвинутый Индия-gate: передвижная деревянная  площадка на четырех, а иногда и двух  велосипедных колесах. Иногда с будкой или навесом, чаще открытая. Товары те же, только меньше числом и ассортиментом. Такая площадка  единственная собственность  торговца, рядом с ней он разводит огонь и готовит еду, в ее тени отдыхает, под ней спит.

Индия-gate
Сикхи в дороге

 Самое интересное место в Индии Варанаси. Это древний священный город в среднем течении Ганга.  Варанаси  это индуисткая Мекка или Иерусалим. Паломник должен совершить молитву на берегу реки и омовение в священных водах.  А еще лучше для кармы быть сожженым на берегу реки и а после сброшенным  в ее воды. 

На снимке: отель для паломников и входящие  в воду ступени - гхаты. 

Ганг в районе Варанаси  спокойная река с очень  оживленным движением пестрых  лодок и корабликов. Ширина  его  здесь  меньше Оби в Барнауле  или Волги в Ярославле. Левый берег пустынен, правый одет в  гхаты, это спускающиеся в воду каменные ступени. Над ними возвышаются построенные лет сто-сто пятьдесят назад отели для паломников. Сквозь гхаты в воду  спускаются   большие   сточные  канализационные  трубы. Сколько отелей – столько труб. Очистные сооружения отсутствуют. Каждый паломник, а их здесь тысячи и тысячи, отдавая дань почтения Гангу бросает в воду минимум один венок из  бархатцев.   В  реку сбрасывают прах сожженных индусов и недогоревшие  куски тел. Ветер сносит пестрые упаковки еды,  сувениров и облачений покойников.   Дно у берега чрезвычайно, даже по индийским   меркам, замусорено, но при этом вода прозрачна.  

 

 

 

 

 

 

 

Согласно индуизму  Ганг  - божество, дарующее  индусу жизнь, и потому способен  вроде как нейтрализовать и обезвреживать всю грязь. Если  обожествление  коров приносит им массу дивидендов, то Гангу   поклонение  индусов явно не на пользу. На гхатах  стирают белье из расположенных на берегу отелей. Крепкие мужчины скрутив простынь  наподобие шинели-скатки с силой поочередно поласкают и бьют ей о дощатые подмости. Пять-семь ударов – готово. Простыня летит на берег, в корыто. Тут же  молятся паломники, кто-то совершает, воздев руки к небу,  коленопреклонения, кто-то общается с Гангом стоя, одни раздеваются для омовений, другие приседают с головой и даже плавают, третьи просто что-то едят и беседуют меж собой. Паломничают не только индусы. Варанаси - место священное для буддистов, дань уважения Гангу отдают достаточно много корейцев,  японцев других монголоидных азиатов. Народ они чистоплотный,  омовений  не совершают, а отпускают в реку купленных здесь же маленьких рыбок: чем больше отпустишь, тем больше грехов спишется. Рыбки,  судя по тому что им удается выжить - дохлых не плавает,  местные, к грязи привыкшие. К  буддистским паломникам  у индусов отношение спокойное: религия считается почти дочерней, Будда объявлен пятой реинкарнацией бога Вишну. Не слишком большой бог, но все же свой. Буддисты не согласны с иерархией. По их версии Будда  при встрече с главным индуистским божеством Шивой сообщил ему: то, что ты бог, и главный бог это ни о чем. Это сейчас, в этой жизни. Будешь плохо себя вести в осла или таракана переродишься. А будешь много и сильно стараться улучшать карму и постигать истину, может быть,  и состояния Будды достигнешь. Что ответил Шива неизвестно, но Будда остался жив. Буддизм со своими двумя  с половиной тысячами лет вдвое моложе индуизма. Внешне обе религии схожи,  для простого малограмотного  смертного не очень-то и малоразличимы. При том очень не похожи  служители   веры. Жрецы индуизма – брахманы – были и остаются  высшей кастой в Индии, конкуренция с ними  также оказалась не по силам  мирным и смирным  буддистским    ламам. Буддизм   терпимая  и спокойная религия, и потому в местах соприкосновения в Азии неизбежно проигрывал исламу. В доисламское время буддизм  имел в Индии много последователей, в том числе и среди правителей.  По  приходу Великих Моголов служителям индуизма  пришлось сконцентрироваться, напрячься в противостоянии исламу. С некоторыми потерями индуизм устоял, брахманы собрались  с силами,  отбросили всякую политкорректность и …  вытеснили  с полуострова буддизм.  А на юге страны  индуизм сумел даже несколько переварить ислам.  Изображать живых существ по исламской традиции является оскорбительным по отношению к творцу – Аллаху, именно поэтому мечети, как в прочем и вся мусульманская архитектура лишены статуй и  картин. Но на юге можно увидеть действующие минареты на которых  устроились индуисткие  Шива, Кришна, Кали с Ганешей.      

       Берег Ганга вечером кипит паломниками. Здесь идут яркие красочные религиозные шоу. Это не христианские торжественно-трагичные богослужения, не  простая и сосредоточенная  исламская молитва, это больше похоже на концерт Майкла Джексона в исполнении индийцев. Ряженные  пестрее российских цыган актеры, громкая музыка,  примитивная сцена с большим количеством мигающих лампочек. На  знакомые нам цыганские песни совсем не похоже, это именно религиозное шоу, актеры не улыбаются, действие подчинено  сценарию, вокруг страшные и не очень  индуистские  идолы.

      Главный  местный аттракцион  - встреча на Ганге  восхода солнца. Еще в темноте вас сажают на лодку и везут вдоль гхатов.  Вскоре небо светлеет, выплывает ярко красный диск,  сумерки сменяются рассветом. Над рекой легкий туман. Вечерние шоу закончились, достаточно тихо. Лодки с туристами и паломниками сплавляются вниз. Их атакуют плавучие ритуальные магазины. Это лодки с парой индусов, предлагающие все необходимое для гангопочитания:  венки  из бархатцев, которые принято бросать в воду,  маленькие  (30-100мл) кувшины для забора воды, куклы  индуистских божеств, яркие   бусы, колокольчики, наклейки. С лодок  все дешевле,  чем на берегу.  Все эти религиозные товары чем-то неприятны, покупать их как сувениры не хочется.

        Проплывая на лодке вдоль гхатов вы видите два крематория. Для индуса быть после смерти сожженным на берегу Ганга  не менее значимо, чем для еврея  быть похороненным на Масличной горе в Иерусалиме.  Еще по дороге из аэропорта в  Варанаси  часты  автомобили с покойниками на крыше.  Обернутые в яркие ткани тела  на привязанных к багажникам носилках, головой вперед по движению. Все двигаются на  берег, где  складируются в очередь.  Первый крематорий современный электрический с большими трубами.  Несколько небольших, с российский гараж совмещенных каменных боксов,  у каждого своя труба. Это для состоятельных индусов, для тех же,  у кого денег хватило только на дорогу к Гангу  - открытая кремационная площадка. Каменные ступени, на которых располагаются запасы дров заканчиваются метров за пятнадцать до воды. Далее  покатый глиняный берег с неглубокими ямами. В них  закладывают дрова, затем тело, снова дрова. По завершению процесса куча пепла, размером с привычный  нам могильный холм. Когда он остынет, его сбросят в реку. А пока рядом ходят козы, собаки и люди, голуби. Что-то ищут, наверное,  несгоревшие куски тел, а может, золотые зубы.  Невдалеке на стационарном постаменте очень худой аскет, по пояс обнаженный, измазавшийся прахом. Он с бородой,  в очках, поет и машет латунным сосудом. За ним сушится одежда – несколько десятков штанов и рубах. Невдалеке, метрах в десяти на постаменте поменьше застыла в позе лотоса молодая рыжая европейка.

      Короткий круиз  по Гангу завершается также на площадке для кремации. Очень наглядная часть экскурсии.  Много вязанок дров, глиняный берег, ямки, засыпанные дровами тела. Белый дым, редкие языки пламени. Вокруг – родственники или зеваки, один брызгает чем-то на костер, другой подкладывает дрова. Десяток человек, мужчин и женщин  стоят обратив взор к костру. Руки сложены за спиной или переплетены  перед собой, но это не ритуальная, обычная поза, так удобнее. На лицах нет ни скорби, ни радости. Родился, жил, умер, переродится – дела очень будничные, житейские. У некоторых вокруг шеи или головы повязаны полотенца.  В стороне от костра  ходит обязательная для Индии корова, необязательная коза, совершенно безучастно к сжиганию тела стоят и двигаются люди. На бамбуковых носилках, завернутое в пестрое покрывало и перевязанное яркими лентами ждет еще одно тело.  Берег очень замусорен упаковками покойников, от них как от съеденных сникерсов много ярких бумажек, щепками и ветками, растоптанными и подгнившими бархатцами, пылью, точнее пеплом. Периодически в ходе  уборки  мусор с пеплом сбрасываются в реку. Почва берега, на котором столетиями жгут трупы большей частью состоит из человеческого праха, меньшей из мусора и коровьего навоза.  Выше, где начинаются, каменные ступени все загажено  коровами,  собирать и увозить навоз отсюда не принято, по мере подсыхания его сталкивают вниз, к кремационным ямам и  навоз дополняет дрова.  

     Богов в индуизме много, до нескольких тысяч,  они очень разные обликом и назначением. Какая-либо их систематизация, иерархия для неподготовленного европейца недоступна. Боги могут иметь по нескольку существующих одновременно воплощений (аватаров) способных вступать между собой в борьбу. В европейском понимании это  расщепление  личности или шизофрения, в индуистском – вполне нормально.   В разных частях Индии один и тот же бог может именоваться и выглядеть неодинаково.  Значение богов не столь абсолютно как в христианстве или исламе, боги  есть действующие наряду с людьми  лица.  Само понятие «бог» в индуизме достаточно условно: в Варанаси есть храм  богини матери-Индии, который  в России  был бы мемориальным комплексом Родины-матери, сакральным, но  без обожествления местом. Богом является и Ганг. Индусы активно поклоняются своим богам, наряду с покрытыми красивыми тонкой каменной резьбой и совершенными формами крупными храмами есть множество, говоря привычным языком, храмов шаговой доступности. Это маленькие часовенки на углах улиц, молитвенные уголки в общественных зданиях, вплоть до Макдональса,   каменные лингамы размером с бутылку установленные возле хижин индусов.  Все они востребованы: люди молятся, возжигают палочки благовоний, протирают и чистят идолов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В пригороде Варанаси  находится место первой проповеди Будды.  Сидя  под деревом  бодхи  - большим, развесистым   фикусом Гуатама просветлился,  сформулировал  Серединный путь и начал просветительскую работу.  Оригинальное дерево спустя  две с половиной тысячи лет не сохранилось, оно  представлено сегодня своей третьей реинкарнацией.  Под ним  каменный Будда  в окружении таких же учеников. Много зелени, небольшой действующий  буддийский храм,  развалины  когда-то огромных кирпичных ступ, женщины-каменщики ведущие очень неторопливо, каждые 7-10 минут –  уложенный кирпич,  реставрационную кладку. Место спокойное, приятное,  аура здесь совсем не индуистская.

      В Таиланде, Вьетнаме  или в  Камбодже практически везде ощущаешь себя важной персоной,  вокруг которой суетятся туземцы. В Индии подобное чувствуешь  только вблизи штатных достопримечательностей предназначенных для обязательного посещения туристами.  Там вас  будут осаждать с истинно цыганской настойчивостью профессиональные попрошайки и продавцы не сильно разнообразных сувениров.  В остальных местах европейский  турист  особо никому не нужен и не интересен.  Двигаясь пешком в потоке индусов по улице в Варанаси,  я не ощущал,  что меня замечают и выделяют. Что индус, что белый, что корова.  Пятитысячелетняя страна обращена в себя,  не собирается перед тобой заискивать. Коровы, для  индусов явно  важнее туристов. В  Индии  мало привычной по другим странам туристкой инфраструктуры. Проехав около тысячи километров по индийским дорогам мы только однажды встретили придорожный туристский комплекс. Здесь нет привозных фруктов и привычных импортных товаров (чипсы, кола, жвачки, пиво в крайне ограниченном ассортименте  местного производства). Общепит общего пользования выглядит таким образом, что отобьет всякий аппетит, рестораны,  даже предназначенные для туристов,  никоим образом не задумываются,  как облегчить иностранцу выбор блюд местной кухни. Их оригинальные названия   написаны в меню латинскими буквами,  перевести их на английский, или сделать меню с фото  - это индусам в голову не приходит. Практически нет специально сделанных для туристов развлечений: поездок на крокодильи или змеиные фермы, шоу слонов (хотя один раз мы попали на плановое ежегодное слоновье мероприятие), красивых парков, экскурсий на предприятия народных промыслов отличающихся от обычных торговых заведений. Тебе разрешают приобщаться к культуре великой Индии, будь  рад и благодарен. Никто не будет ради тебя наводить порядок и чистоту на улице,  никто не побеспокоит коров и прочих тварей,  не на тех нарвался.  Единственное, в  чем можно заметить особое к себе отношение это цены на билеты в интересные места. Для иностранцев  они  в 5-8 раз выше, чем для  местных. Сами же достопримечательности «золотого треугольника»  (за исключением Тадж Махала – это безусловный шедевр) убоги и находятся в печальном состоянии.

    Сформированное индийскими фильмами впечатление о почти европейской внешности полных и по-своему красивых индийцев   верно лишь в той части,  что лицами  многие  похожи на европейцев. Но при том они черные, или шоколадные, худые, грязные и плохо одетые. Симпатий не вызывают. Все они бедные и нищие. Полнота – признак достатка, вызывает зависть. Главные достоинства мужчины большой живот и усы. Индия считается самой большой демократией мира, но как  эти люди могут осуществлять осознанный демократический выбор непонятно. Непонятно даже как можно их пересчитать и  сформировать списки избирателей.

       Торговаться индусы слабее китайцев и прочих азиатов. Цену для европейца назначат с большим запасом,  сторговаться в 2-3 раза реально. Если вы после первоначального обмена дискаунтами будете не повышать цену привычным образом, а наоборот, снизите, то  тем самым вы, скорее всего,  полностью выбьете индуса из колеи. Твердо назвав сниженную против первого предложения цену можете уходить, вас догонят, согласятся. Но в отличие от китайца индус улыбаться перестанет, любезность иссякнет – не хороший вы человек.

 кафе от посторонних, проявляют дружелюбие к людям, весело купаются в море. В прибрежных кафе говорят на сносном русском и можно заказать говядину. Но поскольку убивать корову все же преступление принято думать, что  мясо импортное.

     Лучше живется и гоанским слонам, многие из них  сумели  устроиться в туристской сфере.  Они  заняты в шоу, проводят фотосессии  с туристами, катают их, хоботом  берут деньги за услуги которые, впрочем,   отдают  хозяину. Незабываем слоновий душ: слон заходит в реку в неглубоком месте, садится. Вам предлагается наступив на его ногу забраться на спину, что оказывается совсем несложным,  раскинув ноги сесть и держаться за веревочный ошейник. Слон опускает в реку хобот, всасывает до ведра воды и поливает вас под хорошим напором. После процедуры рекомендуется неделю не  мыться,  сохраняя на себе слоновью благодать. Процедура вполне приятная, но важно чтобы слон встал головой  против течения реки. Опорожниться в реку для него нормально, а для индуса-слоновода ожидаемо, тот   ловит шары помета размером с человеческую голову в пластиковый таз. Если слон встанет по течению то ловить испражнения  между его ног  будет сложнее,  куски помета  будут захватываться хоботом и попадать на туристов.  Слоноводы заботятся о правильной постановке слона, но чего при   этом больше,  заботы о туристах или стремления собрать больше ценного строительного материала неизвестно.

На снимке ниже - кремация

       Есть кусочек разбавленной, "мягкой" Индии. Это находившийся почти 500 лет под властью португальцев маленький штат Гоа. Вдвое длительное против англичан господство позволили им несколько поменять культурный код индийцев. Половина населения здесь католики, здесь в разы чище улицы, коровы ведут себя вполне скромно,  несложно найти кафе с европейской едой.  Здесь много занятых усвоением восточной духовности европейцев, и индианок одетых по-европейски легкомысленно,  сама атмосфера Гоа  достаточно  легкая и дружелюбная. Даже местные собаки  отличны  поведением и видом от обитающих в остальной Индии. Они выглядят  активными и здоровыми, стайки в 5-7 особей  живо охраняют территорию «своих» прибрежных 

Дерево Бодхи 
Слоновий душ

Храм в Каджурахо. Стены в  картинках из Кама-Сутры. Это реставрация, даже новодел. Храмов здесь десятка полтора, половина восстановлена,  половина полуразрушена, но реставрация идет активно. Все храмы привлекательны, расположены компактно. Недалеко от города природный национальный парк с завораживающими пейзажами речных каньонов.  Каджурахо  интереснее входящих в золотой треугольник Индии Дели и Джайпура. 

По словам гида спокойная в сухой период река после дождей выходит за края каньона. 

Классический индийский сюжет: факир завораживающий кобру.  Его помощник  продает волшебные флейты. Для желающих есть и кобры (в придавленной коленом корзинке)
Сикх-байкер 

Ямочный ремонт дорог в Индии

Кремация вблизи

Кирпичный завод. Конус выкладывается из подлежащих обжигу кирпичей подвозимых осликами. Внутрь заколадывается топливо: дрова, лепешки, уголь. Снаружи конус засыпается землей, на заднем плане сформированный к обжигу конус. Справа сушатся сформованные кирпичи. 

© 2017 sawers

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

      Давать определения вообще-то дело не самое разумное, я стараюсь избегать этого.  Но чтобы писать о долбоебизме его надо прочувствовать, побыть хоть немного долбоебом. И потому определение я все же  сформулирую.  Долбоебизм  это усердное занятие  бессмысленным, ненужным и даже вредным делом, правильнее сказать  хуйней.  Обязательный признак – активность, это никак не созерцание, это бурная деятельность.  Отличие долбоеба от просто вредоносного человека в том, что он приносит вред в том числе и себе. Долбоебу неважно и не страшно, что он принесет вред,  он будет заниматься разрушением себя и других  уверенно и увлеченно.  Как и у вора, грабителя и т.п. у него могут быть корыстные мотивы, но при внимательном рассмотрении ущерб всегда намного больше выгоды. Убежденность в своей правоте и отсутствие каких-либо сомнений – второй признак долбоеба.  Впрочем, оценка «вредно-полезно»  в его голове не стоит, он твердо уверен – это надо!

     Близкие значением долбоебизму «глупость» и идиотизм эмоционально пусты, не содержат должного уровня энергетики. Нецензурная лексика в данном случае необходима поскольку литературные синонимы не отражают явление  в полной мере, во всей красе. Помните, в «Джентльменах  удачи» неуместность характеристики Васи «который мне батарею на ногу уронил» как «нехорошего человека». Так и здесь, яркое явление требует сочного слова.  Относительным синонимом будет разве что «дятел»,  именно так,  в кавычках,  ведь  просто дятел  червячков добывает, он  не долбоеб.

     Смысл долбоебизма из составляющих ебать и долбить понятен лишь отдаленно.  Оба эти глагола означают вполне осознанные,  полезные и скажем так, смежные действия, но их соединение порождает совсем иное.  Что имел в виду автор,  соединяя глаголы непонятно. Может быть долбоеб это  тот,  кто не того (не то) ебет? А может тот, кто предпочитает долбежку ебле? Думаю, это не суть важно, главное, новое слово оказалось удачным, прочно закрепилось за соответствующим явлением  и прочно вошло в оборот.

        Долбоебизм появился вместе с человеком. Животные по природе рациональны, лишь человек с его запасом возможностей большим относительно потребностей простого воспроизводства и способностью отвлеченно мыслить способен  к долбоебизму. И он непременно свойственен человеку также как и способность к научному познанию и художественному творчеству. Просто люди разные: одни художники, другие долбоебы. В каменном веке долбоебу выжить было трудно и  поэтому долбоебизма было совсем мало. Но по мере роста общественного продукта росли и возможности проявления долбоебизма, вовлечения в него индивидов и расширения его  сфер. Сегодняшняя процветающая  Калифорния не зря является  рассадником  левацкого долбоебизма. Наверное,  масштабы долбоебизма будут расти и дальше, он не преодолим, это нарастание энтропии в социуме.

        Долбоебизм исходно явление личностное. Но если долбоеб становится начальником его подчиненные вовлекаются в вынужденный долбоебизм. Долбоебизм как неизменный спутник человека и общества становится явлением также социальным и  нормальный в общем-то человек в определенных условиях вынужденно становится долбоебом. Кто-то на время. Кто-то на совсем. Кто-то  вынужденно занимается долбоебизмом и плюется, а кто-то привыкает и уже считает что так  - нормально. Но большинство уходит в двоемыслие: молча соглашаясь, иногда поднимая руку «за»  мысленно дистанцируется  «это не я, это они там». Кто эти «они» человек  не задумывается, персонификация отсутствует.  Это долбоебизм вынужденный, как правило, временный. От настоящего он отличается отсутствием убежденности. Долбоебизм заразен. Принявший внутренне долбоебизм человек будет рьяно втягивать в него других: а почему они такие чистые? От внутреннего, подсознательного сознания собственной ущербности долбоебизм агрессивен.  Ярчайший пример – эволюция телеведущего В.Соловьева за последние годы.

     Сферы долбоебизма. Чем дальше от простых жизненных тем,  тем  его больше. Его спутники формализм, халтура и активная идеология. Фанатики в большинстве долбоебы, кроме фанатически рациональных людей. Долбоеб совсем не обязательно глуп. Пример – левые западные интеллектуалы.  Именно свободно фонтанирующий интеллект  приводит их долбоебским  идеям отказа от благ цивилизации, веганству и пр.

      Вопреки расхожему мнению долбоебизм явление отнюдь не российское, хотя имеет национальную специфику. У нас он не интеллектуален. Интеллигенты в России не столь хорошо живут чтобы дойти до долбоебизма. Здесь  его основными сферами являются  бюрократия, и конечно, армия.  Армейская окраска травы в зеленый цвет это инициация вновь прибывших, еще нормальных в долбоебы.  Ты должен красить траву или выполнять другую бестолковую работу пока не перестанешь задавать вопрос: а зачем это? Замучить до потери критического мышления – сделать долбоебом. Но чиновное «приготовьте пакет документов который я не буду смотреть» это уже способ существования, способ самовоспроизводства.  Здесь ненужная с позиций здравого смысла работа важна не достигаемой целью, она важна сама по себе как цель дающая смысл существованию бюрократии.

     При  всей сюрреалистичности  долбоебизма за ним нередко прячутся коммерческие интересы бизнеса и коррупция. Пролоббировать долбоебские требования на законодательном уровне, заставить всех соблюдать соответствующий регламент и получать деньги – вариант беспроигрышный. Все ругаются на долбоебизм законодателя, а кому-то денежка капает. Отметим, тот,  кому капает денежка отнюдь не долбоеб.  Долбоебизм  он не ради денег,  а ради самого процесса. Долбоебизм,   обосновываемый необходимостью строгого и последовательного  исполнения закона тоже вариант,  но и  к нему  кто-то  обязательно присосется и денежку поимеет.  Долбоебизм, как и жадность понятен, привычен, но в отличие от жадности  простителен: куда ж без него.   Это позволяет прикрывать осуждаемую обществом корысть долбоебизмом и  строить финансовые потоки минимизируя общественное недовольство.

      Как противостоять  долбоебизму.  Долбоеба не стоит переубеждать или понуждать к нормальному поведению, это лишь разгорячит его. Не стоит и высмеивать. О  таких кардинальных средствах как  убрать лишнюю бюрократию, сделать всех умными и честными говорить не буду чтобы не быть заподозренным в том самом долбоебизме.  Скажу, что раз мы понимаем под  долбоебизмом именно саморазрушающие действия он теоретически  способен  уничтожить себя сам. Если защитники окружающей среды победят полностью и человечество вернется в первобытное существование долбоебам самим придется убивать  мамонтов и на долбоебизм времени не останется.  Но это не про нас сегодня, это про историческую перспективу.    

       А на сегодня и сейчас лучшее  средство от долбоеба  это похуизм.  Если долбоеб видит полное игнорирование своих усилий (ну не замечает их никто), то,  не найдя зрителя он теряет силу.   Так  было с позднесоветской пропагандой: слушатели дремали,  пребывая в двоемыслии, а дикторы вяло бубнили, их долбоебизм был абсолютно беззубый.  Этот учтено  официозным ТВ сегодня:  эмоциональных, крикливых говорунов дополняют искусственно разогретой студией и помогая друг другу они достигают в своих речах высокого градуса. Впрочем, похуистическое средство выключить (не включать)  ТВ за пределами ящика вполне эффективно. Но просто выключить долбоеба можно не всегда,  используя административный ресурс, каковой  как правило в руках  именно у долбоебов, он способен понуждать и других к участию в долбоебизме.  Противостоять можно мягким похуизмом: долбоеб  заставляет нас хуйней заниматься,  а нам по хую.  Делать спустя рукава, вяло и лениво, не отказываясь, но отодвигаясь в сторону, больше изображать, чем исполнять и т. п.  Такое поведение гасит  энергию долбоеба. Противопоставить мягкому саботажу ему особо нечего.  Активное  сопротивление только усилит его напор, но если его усилия уходят в песок он расстроится и возможно сам придет в похуизму: хотел я их наставить на путь истинный, не хотят – ну и хуй с ними. Или – литературно: а зачем я для них стараюсь. Отсюда уже один шаг до осознания неуместности фанатичной активности, и еще пара до крамольного вопроса:  а не маюсь ли я хуйней?  А не активный, потерявший настойчивость долбоеб не опасен для окружающих.   Если  же у долбоеба еще и  прорежется   понимание  что он занят ерундой он может стать просто нормальным.  Но если внешние обстоятельства по-прежнему заставляют его быть долбоебом,   он станет делать это уже как похуист.  И чем большим он был ранее долбоебом, тем большим похуистом он станет. Впрочем,  такая эволюция имеет  обязательным  условием присутствие у субъекта минимального уровня интеллекта.  Если его нет, то растеряв энергию долбоеб превращается в обычного глупца.

       Со временем конкретный долбоеб  эволюционирует в глупца или похуиста, реже в нормального человека. Как особый  возможен случай успешного долбоеба: ему все удается,  его деяния важны для людей и подчиненных и они его  хвалят (восхваляют). На старте он может быть достаточно позитивным, но по мере своего бронзовения на начальственном посту нормальность будет замещаться долбоебизмом.  И он   будет в этом костенеть и крепнуть и все больше и больше верить  в свою миссию. Но это единичный случай «успешных» государственных и иных деятелей,  как правило,  развенчивают их еще при  жизни. 

        Вообще, если долбоеб обретает сторонников и последователей, становится заметным в региональном или национальном масштабе можно  уже говорить об общественном долбоебизме.  Конкретные виды общественного  долбоебизма эволюционируют аналогично индивидуальному.  Развиваясь на волне успеха одни  становятся крайне агрессивными и гибнут (нацизм), другим удается перескочить экспансионистский этап и забронзоветь, но далее неизбежное  выгорание, вырождение и скатывание  в похуизм (советская система).  Хочется надеяться, что в похуизме нормальных  людей загасится и дурная энергия Греты Тумберг и всяких «Me too».  Конкретные виды общественного долбоебизма неизбежно сдуваются, но общественный долбоебизм как явление,  как результат общественной глупости и амбиций бессмертен, на смену одним выдающимся долбоебам  придут другие.

       Коротко о   похуизме.  Похуисту  безразлично не все, многие вещи касающиеся его лично могут вызывать у него вполне активное участие.  Похуист игнорирует внешнее, вредное, или просто ненужное понуждение. Исходно  это защитная реакция нормального человека на долбоебизм. Он отнюдь не пребывает в буддийской  нирване.  Похуисты бывают  активными (они еще не далеки от долбоебов), и пассивными, вялыми. В ответ на нежелательное понуждение первый скажет: ну и хуй с ним (ней), ни хуя, а мне насрать, отстань, отъебись; второй: да ну нахуй, а на хуя, посмотрю, ладно,  потом.  Со временем, при постоянном воздействии долбоеба похуисту может оказаться рациональным прикинуться/стать пассивным долбоебом: устал я с ними бороться, притворюсь таким же. Другая возможность это превратиться из вынужденного похуиста в закоренелого.  Во избежание повторений подробнее останавливаться на похуизме не буду, в сети материалов по теме очень много. Обоснован  даже тезис о похуизме как русской национальной идее.

     Другая смежная с долбоебизмом тема – глупость также подробно исследована. Самая яркая на мой взгляд версия это пять законов глупости  итальянского  историка-экономиста Карло Мария Чиполла.

редактировать и добавить что-нибудь интересное.